11:04 

Коалы (Jessica Jones, Джессика Джонс, Триш Уолкер)

Застрели меня тапочкой, милая
KISS (keep it simple, stupid!)
Название: Коалы
Автор: Застрели меня тапочкой, милая
Бета: Санди Зырянова
Фандом: Jessica Jones
Размер: мини, 1 508 слов
Пейринг/Персонажи: Джессика Джонс, Триш Уолкер
Категория: пре-фем
Жанр: флафф
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: благотворное влияние на больного, порой, оказывают существенные мелочи.
Примечание: таймлайн – после событий первого сезона сериала. (написано на ФБ-2016)


Как только Триш выходит из рабочего офиса в коридор, то расстегивает рубашку еще на одну пуговицу, так, что становятся видны ключицы, и делает глубокий вдох, словно на пределе своей диафрагмы. Воздуха не хватает. Катастрофически.

С самого утра организм, похоже, решил сказать решительное «нет» рабочему дню, независимо от ее планов, но снять передачу с радиоэфира было бы подобно смерти, независимо от того, насколько сильно температурит его незаменимая ведущая. А Триш Уолкер — мастер своего дела. И никакие неполадки со здоровьем не могут этому помешать.

Каждый шаг — на пределе чувства гравитации. Триш все сильнее ощущает, как с очередным движением новой волной накатывает слабость, а звук игнорируемого телефона колокольным звоном отбивается в ее голове.
К тому времени, как она успевает спуститься на первый этаж, теша себя мыслями о кровати и ударной дозе лекарств, у выхода уже ждет заказанное помощником такси.

***


Во сне мир вокруг Триш плотный и вязкий: горит ярким пламенем и рушится с оглушительным треском.
— Триш! — кричит кто-то вдалеке.
Из пелены сновидений её выдергивает тот факт, что треск в этот раз звучит абсолютно реально, звонким эхом раздаваясь по всей квартире. Она садится на кровать и с усилием трет глаза основанием ладони, в тщетной попытке проснуться. Воздух вокруг нее все еще обжигает, пусть она и знает, что это на самом деле не так. Триш даже не успевает запаниковать, когда слышит свое имя и стук ботинок. Этот голос она узнает из тысячи. Уолкер поправляет пижаму и неспешно плетется в сторону источника шума.

— Ты сломала ручку балкона, — обыденно замечает Триш, словно так бывает каждый раз, когда к ней приходят непрошенные гости.
Джессика стоит в центре гостиной, отгороженной от кухни лишь барной стойкой, и в замешательстве смотрит на сжимаемую в руке ручку балконной двери, переводит взгляд на хозяйку квартиры, потом опять на ручку, а потом обратно. Смотрит пристально, словно готовится к допросу или к счастливому открытию о том, что будто у нее появилось рентгеновское зрение. Но паззл в ее голове собирается даже без слов и дополнительных доказательств. Триш не хочется думать о том, насколько плохо она выглядит.
— Я звонила тебе гребанный час, — Джессика бросает уже ненужную ручку на кресло, подходит к Триш, мимолетно прикладывает ладонь к ее лбу и решительно преодолевает расстояние до кухни. Открывает шкафчики, и раздраженно добавляет: — из нас двоих — это моя привилегия игнорировать твои звонки, а не наоборот. Что, по-твоему, я должна была думать?
— Ммм... что я сплю? — Триш закрывает глаза и прислоняется лбом к дверному косяку. Прохладный. По крайней мере, по сравнению с ней.
— Ты не спишь в восемь вечера. И даже в девять. Я все-таки жила с тобой — я знаю. Единственное, о чем я сейчас думала — вызывать мне королевскую гвардию или начать с имперской кавалерии.
— Для начала тебе бы пришлось их здесь найти.
Триш устало улыбается, понимая, что это деланное возмущение призвано лишь хоть как-то сгладить внезапную неловкость всей ситуации и оправдать появление Джонс у нее на пороге. Как будто это оправдание нужно хоть кому-то, кроме самой Джессики. Словно ей нужен сто и один аргумент, чтобы оправдать то, что ей не все равно.
— Есть! — хлопанье дверцами кухонных шкафчиков наконец-то закончено, и Джессика заполняет стакан водой, вручает его Триш, а потом решительно идет в ванную комнату: Уолкер еще минуты две слышит стук и шуршание пакетами, знаменующие то, что её гостья нашла аптечку. Она лишь на секунду закрывает глаза..
— Спать стоя — это очередная твоя не самая удачная идея. Неровен час, свалишься прямо на пол. Неприятное, скажу я тебе, ощущение. Держи, — Джессика дает Триш в свободную руку две белых таблетки, — пей.
Триш вопросительно поднимает бровь, потому что у нее перед глазами все расплывается, а она даже не представляет, зачем ей эти таблетки.
— Давай, это собьет тебе температуру. Я шарю в колесах, ты же знаешь. А по тебе видно, что ты горишь, как новогодняя елка.
Она доверяет Джессике, поэтому без лишних вопросов выполняет эти нехитрые действия. Натянуто улыбается, а потом чувствует, как слабость все-таки добирается до нее: земля уходит из-под ног и сил стоять уже не остается. На секунду она думает, что пол ей, впрочем, даже немного симпатичен.
Упасть она, впрочем, не успевает. Джонс подхватывает ее и лишь едко замечает:
— Если ты хотела, чтобы я донесла тебя до кровати, то могла бы просто попросить.
Но Триш слышит то, что так усердно пытается скрыть Джессика — за каждым ее словом стоит беспокойство. Стоит забота, которая пробивается через все ширмы деланного безразличия. Триш чуть улыбается перед тем, как провалиться в сон и уже не чувствует, как бережно ее укладывают на кровать, накрывая одеялом.
Шах и мат тебе, Джессика Джонс.

***


Когда Триш снова просыпается, в комнате полумрак и никого нет. Сначала ей кажется, что взлом двери балкона непрошенной гостьей был очередным сном многоуровневого температурного бреда, но потом она слышит знакомую приглушенную ругань, вероятно — с кухни, и облегченно выдыхает, откидываясь на подушку. Неприятное липкое чувство одиночества медленно, но верно растворяется.

Джессика одной рукой открывает дверь, помогая себе ногой, а в другой несет глубокую тарелку, попутно зажимая под мышкой листок бумаги.
— Как ты?
— Если ты не одна из форм моих галлюцинаций, то определенно лучше.
— Это суп. И, нет, можешь быть спокойна, его готовила не я, — Джонс присаживается на край кровати и ставит тарелку и ложку на прикроватную тумбу, — но горячий он, как вся Адская кухня в своем названии.
Триш меньше всего хочется думать, что она спит, поэтому, не раздумывая, она тянется к Джессике и щипает ее за руку, отчего та чуть не роняет все еще зажатый лист бумаги.
— Эй!
— Проверяю, не сплю ли я.
Джессика обвинительно смотрит на нее.
— Для этого надо ущипнуть себя, а не того, кто только что выдержал сражение с твоей микроволновкой. Я могу спасать жизни людей, неужели ты сомневаешься, что я могу о тебе позаботиться? Не забывай: я же все-таки типа супергерой.
Триш серьезно смотрит на нее, но потом не выдерживает и расплывается в улыбке:
— Расцеловала бы.
— Ешь давай, — нехарактерно смущается Джонс и смотрит куда-то в сторону.
Триш решает не испытывать судьбу и послушно принимается за уничтожение супа. Когда с этим покончено — Джессика забирает у нее посуду и дает лист бумаги.
Триш сосредоточенно смотрит на лист бумаги, который украшают четыре кружочка и четыре палки, очень отдаленно напоминающие медвежонка, которого рисовал пятилетний ребенок. В «лапах» у этого «нечто» находится ромбик, изнутри располосованный в сеточку. И первые тридцать секунд она почти уверена, что это исключительно плод ее «больной» фантазии и расплавленного от температуры мозга.
— Ммм.. что это, прости?
— Это коала, — невозмутимо отвечает Джессика, обходя кровать вокруг и ставя посуду на противоположную тумбу, — я не знаю ни одного человека, кому бы не нравились коалы. А положительные эмоции благотворно воздействуют на больного и бла-бла-бла. Что? Я прочитала об этом в интернете. Хоть что-то же там должно быть правдой.
Девушка прикусывает нижнюю губу в последней попытке сдержать улыбку. Но вся эта затея терпит крах, когда она ловит ответную ухмылку Джессики: заразительную и до невозможности прекрасную, от которой становится невообразимо уютно. Триш чувствует, как внутри нее словно сжимается пружина из всего возможного калейдоскопа чувств. Плотно. Виток к витку. Так, что только одному небу известно, чем это все обернется, когда концентрация достигнет предела и все это безудержным импульсом снесет все на своем пути.
Уолкер как никто другой знает, сколько усилий требуется Джессике, чтобы доверять людям, а еще хуже — показывать им свои чувства, и самого детства понимает, как ценно то, что Джонс делает для нее. Триш готова дать руку на отсечение и уволиться с радио, но она уверена, что больше ни для кого в этом мире брутальный детектив Джессика Джонс не пытается рисовать отдаленное подобие зверей лишь для того, чтобы поднять настроение.
Быть может, температура делает ее легкомысленной. Она чуть сдвигается и хлопает ладонью по второй половине кровати. Джессика раздумывает пару мгновений, словно решает в голове пару жизненных уравнений, а потом все-таки ложится на другую сторону кровати и скрещивает руки на животе.
Следующие пять минут они проводят за тем увлекательным занятием, что пытаются разглядеть узоры на потолке в полумраке комнаты. Абсолютно бесполезное занятие.
— Хотя, наверное, тебе не стоило этого делать. Ты заразишься, — запоздало с сожалением осеняет Триш.
— Брось, много ли раз ты видела, чтобы я болела? Я проспиртована. Чтобы сломить мой организм, нужно что-то посерьезнее, чем грипп. Или что там у тебя.
— Это значит, что ты действительно останешься? — осторожно спрашивает Уолкер и, наконец, перестает буравить потолок взглядом и смотрит на Джонс.
Джессика прикусывает нижнюю губу и почти незаметно кивает.
— Я ведь тогда могу тебя обнять? — испытывает удачу Триш.
— Обнять?
— Да. Это благотворно влияет на состояние больного. Я тоже в интернете читала. Честно.
— Как коала?
— Что?
— Обнять, как коала? Я вообще-то прогуглила матчасть, пока ты спала. Не смотри так удивленно, я ответственно отнеслась к этому делу.
— Ладно, как коала этот несчастный эвкалипт, — усмехается Триш, перекидывает ногу через бедро Джессики и руку через талию.
— Надеюсь, ты не намекаешь этим, что я бревно, а то ведь мне придется доказывать тебе обратное, — Джессика позволяет Триш положить голову ей на плечо и сама поудобнее устраивается на кровати, пытаясь носком подтянуть повыше одеяло, но в таком положении эта затея обречена на провал. Джонс побежденно вздыхает.
— Только после того, как я выздоровею, — полусонно отвечает Уолкер, зарываясь носом в ворот чужой футболки.
— Я запомню, — тихо говорит в потолок Джессика, — когда-нибудь мы не отвертимся больной горячкой и пьяными откровениями. Может, мне стоит нарисовать тебе еще одну коалу. Они на тебя, похоже, благотворно влияют. Хоть в чем-то интернет мне не соврал.

@темы: нам не страшен паладин, - нас толпа, а он один, дорогая, я вижу фем, ФБ-2016, Подсесть на фанфикшн было не сложно, страшно с него оказалось не слезть, Jessica Jones, 50 оттенков дна

URL
Комментарии
2016-10-23 в 14:01 

mustacheandfur
дрочистый изумруд
:nechto::hlop::crazylove:

2016-10-23 в 14:55 

Застрели меня тапочкой, милая
KISS (keep it simple, stupid!)
mustacheandfur, мы пойдем ко дну с этим кораблем! :buddy:

URL
2017-04-09 в 21:34 

Anade
энергия идёт по кругу среди невероятно красивых пейзажей
Застрели меня тапочкой, милая, чтоб Триш и сама не выела все доступные таблетки, чтобы на утро быть огурцом??
Это из минусов истории, из плюсов: она чертовски милая, а есть продолжение когда Триш выздоравливает и Джессика рисует ей ещё одну коалу, попутно доказывая, что она не бревно?

2017-04-10 в 23:10 

Застрели меня тапочкой, милая
KISS (keep it simple, stupid!)
Anade, я учту)
Мне теперь почти интересно, как со стороны выглядит тот, кто рисует коал и попутно доказывает, что он не бревно

URL
   

Do you have any gum?

главная